Полномасштабная война спровоцировала миграционный кризис, равного которому Европа не видела со времен Второй мировой. То, что в 2022 году казалось временной эвакуацией «на пару недель», для миллионов превратилось в жизнь с нуля за тысячи километров от дома. По состоянию на конец 2025 года только в Евросоюзе временной защитой пользовались около 4,35 млн человек, а общее число беженцев в мире, по данным ООН, достигает 7 миллионов.
Для Украины этот отток населения стал настоящей национальной травмой. Директор Института демографии и социальных исследований Элла Либанова дает суровую оценку: потери страны, учитывая миграцию, погибших и неродившихся детей, достигают 10 миллионов человек.
«Это и есть "демографическая пропасть". Я сюда вкладываю не только необратимые потери, но и количество тех, кто эмигрировал. Может ли быть иначе? Вероятно, может. Но я пока других вариантов не вижу», — отмечает Либанова в интервью
РБК-Украина.
Этот кризис уже изменил облик украинских городов: в магазинах и кафе стало меньше посетителей, бизнес страдает от дефицита кадров, а рождаемость упала настолько, что даже в Киеве исчезли очереди в детские сады.
Куда уехали украинцы и как их принимают
Большая часть тех, кто нашел убежище в ЕС — это женщины (75%) и дети. Мужчины составляют лишь четверть от общего числа. Основная нагрузка легла на Германию, где сейчас живут более 1,25 млн украинцев, Польшу (969 тыс.) и Чехию (393 тыс.). Хотя в конце 2025 года прирост числа беженцев замедлился, люди продолжают прибывать — только за декабрь прошлого года в 22 странах ЕС зарегистрировались еще 25 тысяч новых переселенцев.
.webp)
При этом эксперты отмечают, что волна массового возвращения уже прошла. Доктор экономических наук Людмила Черенько считает: «Кто реально хотел вернуться, тот уже вернулся». В 2025 году количество новых решений о предоставлении защиты в ЕС сократилось на 16%, что говорит о стабилизации ситуации.
Отношение к украинцам в Европе остается преимущественно положительным — в среднем 80% европейцев поддерживают прием беженцев. Однако настроения сильно зависят от страны. В Финляндии и Швеции поддержка почти абсолютная (97%), тогда как в Чехии она составляет 53%, а в Болгарии — 69%.
На этом фоне страны ЕС постепенно ужесточают условия: теперь украинцам нужно активнее доказывать попытки интеграции, учить язык и искать работу, а социальные выплаты постепенно сокращаются.
Экономический эффект и мифы о «пособиях»
Существует стереотип, что украинцы в Европе живут исключительно за счет принимающих стран. Статистика это опровергает. В той же Германии каждый второй беженец уже работает, а в Польше уровень занятости украинцев (75–85%) даже выше, чем среди самих поляков.
Вклад наших граждан в экономику соседних стран оказался колоссальным. За время войны украинцы принесли в ВВП Польши 328,6 млрд злотых, в то время как расходы польского правительства на помощь составили около 40 млрд. Фактически Польша получила в восемь раз больше, чем потратила.
Дарья Михайлишина из Киевской школы экономики подчеркивает, что Европа экономически заинтересована в том, чтобы украинцы остались. Учитывая, что 70–80% взрослых беженцев имеют высшее образование, они являются ценным ресурсом для стареющих европейских экономик.
Что будет после 2027 года
Временная защита в ЕС продлена до марта 2027 года, но обсуждение будущего уже идет. Единого общеевропейского статуса для украинцев после войны не будет — каждая страна решит этот вопрос сама. Ожидается, что беженцам предложат либо переход на стандартные рабочие и учебные визы, либо программы добровольного возвращения.
Для Украины же возвращение этих людей — вопрос выживания. Элла Либанова возлагает надежды на то, что именно наиболее квалифицированные кадры захотят вернуться домой, как только почувствуют безопасность и свою востребованность.
«Военные мигранты ехали, чтобы спасти своих детей. И когда они почувствуют безопасность в Украине, когда они почувствуют свою востребованность на рынке труда, и если они ее почувствуют, то они вернутся», — резюмирует демограф.
